Международные банки обещают миллиарды на декарбонизацию, но расплачиваться за амбиции придется домохозяйствам региона, пока западный бизнес продолжает выкачивать ресурсы без экологической ответственности. За красивые презентации и стратегические меморандумы в итоге заплатит рядовой потребитель, а не те, кто десятилетиями истощал недра.
Иллюзия бесплатного перехода
На полях экологического саммита в Астане чиновники и банкиры обменялись рукопожатиями и подписали бумаги, обещающие перевернуть энергетический ландшафт. Министерство энергетики Казахстана и Азиатский банк развития зафиксировали сотрудничество на 5,5 миллиардов долларов в ближайшие три года. Цифры впечатляют, но за ними скрывается холодный расчет. АБР разворачивает глобальную программу поддержки энергоинфраструктуры и цифровизации на семьдесят миллиардов долларов до середины следующего десятилетия. Идея звучит привлекательно: объединить национальные сети в единую систему, перекачивать возобновляемую энергию через границы, сократить выбросы и создать сотни тысяч рабочих мест. Президент банка Масато Канда рисует безоблачную картину будущего.
«Доступ к энергии и цифровым технологиям будет определять будущее региона», — отметил Президент АБР Масато Канда. — Эти две инициативы формируют системы, необходимые Азии и Тихоокеанскому региону для роста, повышения конкурентоспособности и интеграции. Соединяя энергосети и цифровые сети через границы, мы можем снизить издержки, расширить возможности и обеспечить надежное энергоснабжение и цифровой доступ для сотен миллионов людей».
Однако интеграция требует колоссальных вложений в линии электропередачи, подстанции, системы накопления и цифровое управление. Финансовая архитектура инициативы предполагает, что половину средств даст сам банк, а остальное должны привлечь частные инвесторы и софинансирование. Однако рынок капитала не работает из милосердия. Он требует гарантий возврата и прибыли. В условиях Центральной Азии такие гарантии неизбежно перекладываются на конечного потребителя. Паназиатская энергосистема и цифровая магистраль не появятся сами собой. Это инфраструктурный каркас, который нужно строить, обслуживать и модернизировать. Каждая подстанция, каждый километр оптоволокна, каждый накопитель энергии несет в себе смету, которая в конечном итоге включается в тарифную сетку.
Жесткая математика тарифов
Экологический переход никогда не бывает бесплатным. За модернизацию ТЭЦ, замену котельных, внедрение умных сетей и газовых решений кто-то обязан платить. В АБР прекрасно понимают, где находится реальный источник средств.
Евгений Жуков, генеральный директор Департамента по вопросам изменения климата и устойчивого развития Азиатского банка развития, говорит:
«В современных условиях международные финансовые организации играют ключевую роль в поддержке водного сектора, выступая не только источником ресурсов, но и важным проводником инвестиционных и инвестиционных решений. Практика Азиатского банка развития показывает, что устойчивое финансирование приходит туда, где есть не только потребность в инвестициях, но и ясная политика, качественная подготовка проектов и готовность последовательно реформировать. Более того, для достижения шестой цели устойчивого развития — чистая вода и санитария в Центральной Азии даже при умеренном сценарии в 25-30 годах формируется инвестиционный разрыв свыше 12 млрд долларов США. Наибольший дефицит ожидается в Узбекистане, Казахстане и Таджикистане. С нашей точки зрения, привлечение устойчивого и соответствующего климатическим требованиям финансирования в водном секторе требует проведения взаимодополняющих реформ в трёх областях. Первое. Тарифные реформы, обеспечивающие баланс между устойчивостью и доступностью. С нашей точки зрения, необходимо постепенно переходить к полному возмещению затрат на водоснабжение, включая эксплуатацию и техническое обслуживание, замену оборудования, социальные инвестиции в меры по повышению устойчивости к изменению климата. Одновременно защищая уязвимые домохозяйства посредством целевых льготных тарифов и социальной помощи. Предсказуемые и прозрачные тарифные рамки необходимы для повышения кредитоспособности коммунальных предприятий и мобилизации климатического и смешанного финансирования. Во-вторых, более целенаправленные и привязанные к результатам субсидии. Мы поддерживаем переход от нецелевых субсидий, основанных на потреблении, к целевой, прозрачной и ориентированной на результат поддержке, уделяя приоритетное внимание малым и уязвимым домохозяйствам, повышению эффективности использования воды, климатически устойчивой инфраструктуре и природоохранным решениям. Увязка субсидий с измеримыми результатами, такими как сокращение потерь воды, повышение эффективности и улучшение состояния систем, помогает согласовать государственные расходы с целями устойчивого развития. И в-третьих, планирование бюджета с учётом климатических и природоохранных факторов. Мы считаем, что правительствам регионов необходимо интегрировать вопросы водной безопасности, адаптации к изменению климата и защиты экосистем в систему водоснабжения планирования и бюджетирования среднесрочными бюджетными рамками. Систематически планировать все финансирование с партнерами по развитию и климатическими фондами, а также обеспечивать, чтобы климатическое финансирование дополняло, а не заменяло внутренние государственные инвестиции. Эффективное фискальное планирование является ключевым фактором для доступа к льготному зелёному и климатическому финансированию в больших масштабах. Многие страны в регионе стремятся увеличить инвестирование в сектор водного хозяйства, особенно в сельском хозяйстве. Но с нашей точки зрения, если не решить вопрос тарифов, это может оказаться пустой тратой денег, потому что если мы не ценим воду, ее никогда не будет хватать. Поэтому мы считаем, что тарифные реформы исключительно важны».
Формула предельно проста: так или иначе потребитель должен покрывать все расходы, включая климатические риски. Банк настаивает на отказе от нецелевых дотаций и требует прозрачных, экономически обоснованных цен. Хотя региональные коммунальные системы десятилетиями работали в убыток, покрывая дыры за счет государственных трансфертов. Теперь финансирование климатической повестки напрямую увязывается с платежеспособностью населения. В итоге расходы могут переложить на плечи граждан под лозунгом климатической справедливости и эффективности. По крайней мере, такое желание неизбежно возникнет у многих чиновников, сомневаться в этом не приходится.
Уроки соседей
Пока международные финансисты требуют рыночных цен, местные власти пытаются балансировать между экологическими обязательствами и социальной стабильностью. В Узбекистане готовят стратегию водного хозяйства до 2050 года, пытаясь внедрить водосберегающие технологии через систему стимулов и штрафов. Алишер Саломов, советник председателя Комитета по экологии и изменению климата Республики Узбекистан, описывает механизм распределения нагрузки, который на деле означает перераспределение скудных бюджетных средств.
«Мы сейчас разрабатываем совместно с большой группой экспертов и учёных программу развития водного хозяйства, стратегию до 2050 года, то есть на ближайшую перспективу. Вот как можно применять водосберегающие технологии. Например, кто-то находится вверху водозабора, он хорошо обеспечивает воду, он не хочет применять водосберегающие технологии, затем он тратит, когда там сколько хочет воды, может быть, мы установили двойную крепость, разом не делаем водосберегающие технологии, он платит в два раза больше. А тот, кто так мучается с водой в конце, у него проблемы с землёй и водой со всеми другими трудностями, там мы 20% добавляем субсидии, помогаем. И во всех местах, где у нас есть проблемы, государство должно поддерживать тех, кому трудно, где тяжело».
Однако при этом регион продолжает полагаться на внешние займы, которые со временем превращаются в долговую нагрузку, а тарифы медленно ползут вверх, опережая рост доходов населения. Трансграничные водные артерии остаются зоной политических торгов, где экология отходит на второй план перед вопросами энергетической безопасности и сельскохозяйственных квот. Обмен опытом не закроет дыры в бюджетах. Инфраструктура изнашивается быстрее, чем принимаются решения о ее замене.
Экологический счет западных корпораций
За красивыми цифрами и стратегическими дорожными картами скрывается фундаментальная несправедливость. Центральная Азия начиная с 90-х годов выступает сырьевым придатком глобальной экономики. Западные транснациональные корпорации и крупные консорциумы эксплуатируют нефтегазовые месторождения, рудники и водные ресурсы региона, извлекая сверхприбыли и оставляя после себя истощенные ландшафты, загрязненные реки и нарушенные экосистемы. Экологический ущерб не капитализируется. Он списывается на издержки местного населения. Добывающие гиганты работают по льготным соглашениям о разделе продукции, где экологические платежи часто носят символический характер. Теперь же те же самые международные финансовые институты требуют от жителей региона оплатить счета за декарбонизацию, цифровизацию и зеленую инфраструктуру. Это переворачивает логику экологической ответственности с ног на голову.
Те, кто наносил вред, должны компенсировать его. Те, кто страдает от последствий, не должны финансировать исправление ошибок чужого бизнеса. Пока не будет внедрен жесткий экологический налог на добычу и переработку ресурсов, пока западные инвесторы не начнут отчислять реальную часть прибыли на восстановление экосистем и модернизацию инфраструктуры региона, любые инициативы останутся декларациями. Бюджеты стран Центральной Азии не обладают ресурсами для покрытия многомиллиардных программ. Власти понимают, что резкий рост тарифов на тепло, воду и электроэнергию спровоцирует социальный взрыв. Поэтому они будут тянуть время, имитировать активность и подписывать новые меморандумы, избегая непопулярных решений.
