Начало спецоперации стало сюрпризом для Нью-Дели: любые международные конфликты противоречат его интересам. Индия, рассчитывающая войти в список сильнейших международных держав, не готова отворачиваться ни от одного из партнеров и нуждается в участии России в регионе. Подробнее — в интервью руководителя Группы Южной Азии и региона Индийского океана Алексея Куприянова для Ia-centr.ru.
— Как Индия отнеслась к началу спецоперации?
— Для руководства Индии и ее населения СВО стала большим сюрпризом. Для индийской военной элиты дополнительным неприятным сюрпризом стало то, насколько этот кризис затянулся. Если бы конфликт был урегулирован в течение пары недель, то в Индии на него не обратили бы особого внимания. А чем дольше длится конфликт, тем более неприятной для индийцев становится ситуация.
Во-первых, любой международный кризис совершенно невыгоден индийцам: индийское руководство мыслит куда более стратегически, чем даже элиты КНР. У Нью-Дели есть долгосрочный проект до 2047 года, согласно которому Индия должна наверстать свое отставание в сфере контейнерных перевозок, создать мощную инфраструктуру, осуществить переподготовку кадров и обеспечить вероятную (благодаря американо-китайским противоречиям) релокацию европейского и американского производства и инвестиций из Китая в Индию. То есть фактически Индия стремится занять место Китая в логистических цепочках.
Это проект спокойного, стабильного роста, превращения в великую державу, а в перспективе и в сверхдержаву, и любой международный кризис этим планам мешает.
После начала СВО Индии стало гораздо сложнее лавировать между полюсами и искать свое место в мире — на нее оказывается колоссальное давление: Запад стремится, чтобы как можно больше государств примкнули к его лагерю, а «самая большая демократия в мире» преспокойно торгует с Россией и отказывается осуждать ее действия. Индия, по всей видимости, служит хабом для перекачки российских нефти и газа в Европу, хотя это публично не афишируется. То есть, по сути, Индия сейчас выполняет и роль крупного экспортного хаба.
Нью-Дели, как никто другой, заинтересован в том, чтобы Россия не потеряла свой статус одной из великих держав мира, потому что мир без России будет означать минус один полюс силы, дружественный Индии.
В идеальном для индийцев сценарии Россия как можно быстрее заканчивает конфликт (и Украина здесь совершенно не играет никакой роли), и все стороны переходят к восстановлению связей. Причем важно и то, чтобы Европа сохранила статус центра силы и не попала в окончательную зависимость от Соединенных Штатов. Если же конфликт будет затягиваться, то Россия будет меньше присутствовать там, где индийцы хотят ее видеть, — в ИТР.
— То есть Индии важен еще один геополитический полюс. А что происходит в экономических отношениях?
— Индийский бизнес очень тесно связан с Западом, поэтому, когда на Россию посыпался град санкций, крупные индийские компании поспешили свернуть сотрудничество и уйти из страны — самым громким стал случай с Infosys.
Сразу возникла проблема в финансовой сфере, потому что индийские банки, опасаясь вторичных санкций, избегали проводить транзакции с Россией, и это вызвало некоторое количество задержек платежей по контрактам, по которым уже идут поставки. В течение года шли российско-индийские консультации, стороны искали новые варианты: рассматривалась торговля через юань, дирхам, в рамках системы рупия-рубль.
В Индии есть банк (Uco Bank в Колкате), специализирующийся на проведении сделок с подсанкционными странами: с его помощью торговали с Ираном, теперь через него торгуют с Россией. Поиски оптимальных вариантов не прекращаются, потому что, несмотря на то, что торговля в национальных валютах продолжается, непонятно, что России делать с таким количеством рупий. Россия не закупает в Индии столько товаров, чтобы их реализовывать.
Тем не менее транзакции постепенно возобновляются и на место крупных компаний приходит малый и средний бизнес, который не боится санкций, готов торговать в серой зоне и легко работает через третьи страны. Товарооборот начал расти очень быстрыми темпами начиная с марта — и продолжает расти до сих пор.
Индийские компании стремятся на российский рынок, а российские — на индийский. В Индию сейчас летают четыре рейса «Аэрофлота» в неделю, и если обычно ими пользовались туристы и члены семей дипломатов, а в самолете были пустые места, то сейчас свободных мест нет. Рейсы заполнены бизнесменами, которые стремятся найти новых партнеров.
— Какие индийские секторы в Россию пришли за последний год? Фарма, ИТ — что-то еще?
— Индийская фарма давно присутствовала на российском рынке. Сейчас пришли компании, производящие продукцию, которую мы больше не можем получать с Запада. Мы получаем индийский аналог, и он довольно неплох — не надо недооценивать индийскую продукцию. Очень многие производственные сборочные площадки — в меньшей степени европейские, азиатские в большей степени — давно вынесены в Индию. Индия, например, мировой лидер по производству тракторов. Она входит в пятерку производителей легковых автомобилей и производителей грузовиков.
Если индийского аналога нет, то, как правило, мы покупаем европейский товар, который проходит через Индию, Турцию или Египет. Этот вариант, конечно, дороже, но, так или иначе, российско-индийский товарооборот растет и будет быстро расти и дальше. До начала спецоперации львиная доля российско-индийского экономического сотрудничества приходилась на ВТС, космос и атомную энергетику — то есть на те вещи, которые курирует правительство, а не бизнес. Активизация деловых контактов порождает и невероятный спрос на кадры, например, специалистов по российскому корпоративному праву в Индии и наоборот.
Параллельно растет экспорт российской нефти в Азию, что позитивно, потому что традиционно там покупали нефть у стран Персидского залива и Африки. Первоочередная задача России — приучить Индию к нашей нефти и утвердиться на ее рынке топлива.
