Про Турцию, которая, помимо прочего, борется за лидерство в мусульманском мире, «Станрадар» уже писал. Теперь настала очередь поговорить о двух других странах, тоже желающих быть лидерами мусульман — Саудовской Аравии и Пакистане.
Как продать «джихад»?
Еще в 2016 году эксперты в странах региона подсчитали, что, начиная с 1991 года, по «религиозной» линии на различные религиозные мероприятия, вроде программ обучения, спонсирования хаджа в Мекку, либо строительство мечетей, КСА вложило в Центральную Азию около $5 млрд. Вообще по всему региону саудовцы построили более 2,5 тыс. мечетей.
Что касается того, сколько из стран Центральной Азии уехало в КСА получать исламское образование, то эту цифру не знает никто. Законы, конечно, обязывают выезжающих сообщать о целях поездки в соответствующие органы. Однако на практике в большинстве случаев в графе «Цель поездки» отъезжающие пишут: «Туризм».
Вообще отношение к КСА в Центральной Азии очень неоднозначно. Дело в том, что официально в КСА исповедуют ваххабизм — по имени Мухамадда аль-Ваххаба, считающегося одним из наиболее радикальных последователей салафизма. Исторически ваххабизм считается у основных четырех суннитских религиозно-правовых школ — ханафитов, шафиитов, маликитов и ханбалитов — ересью. Соответственно ваххабитов считают сектантами, вносящими в ряды мусульман раскол и смуту. Разумеется, среди экспертов региона есть и те, кто считает, что ваххабиты и вообще салафиты бывают умеренными и радикальными. Однако большинство все же склонно считать, что любое салафитское течение — потенциально радикально.
Салафиты настаивают на буквальном понимании аятов Корана и следовании им. Исходя из этого, сторонники салафизма призывают мусульман вернуться ко времени праведных предков. Это, в частности, означает отказ от поздних наслоений в исламе, включая… да-да, ханафитов, шафиитов, маликитов и ханбалитов. Ну а если мусульмане не выполняют этих требований, то они по салафитским понятиям считаются неверными.
Почему же КСА занимается распространением салафизма в мусульманских государствах? Дело в том, что с середины ХХ века в Королевстве вспыхивали несколько восстаний салафитов против правящей династии — аль-Саудов. Тогда последние, как полагают иные эксперты, приняли единственно верное решение — направлять прыть своих радикалов вовне, чтобы создать некое «всемирное движение джихадистов», и в итоге обезопасить себя внутри страны.
В этом месте могут возразить: «Но ведь Саудовская Аравия и сама борется с салафитским терроризмом». Вспоминая при этом, что в декабре 2015 года власти КСА арестовали по просьбе Казахстана радикального салафитского проповедника Абдухалила Абдужаббарова.
Все это действительно так, если не считать одного важного нюанса. Дело в том, что Абдужаббаров (он же «шейх Халил») был проповедником салафитской ветви суруритов. Про которых известно, что – это религиозно-политическое течение, которое изначально создано против военного партнерства КСА с США. Так что арест «шейха Халила» в этом контексте — вполне закономерен…
Если в Казахстане, Узбекистане, Таджикистане и Туркменистане салафизм запрещен, то в Кыргызстане подобного запрета нет. Но даже несмотря на запреты, страной региона, наиболее подверженной влиянию салафитов, называют Казахстан. Казахстанские исследователи называли цифру 19 000 — именно столько сейчас в Казахстане насчитывается салафитов.
Что касается Кыргызстана, то там салафизм не так силен, но он все же не менее амбициозен, чем в Казахстане. Однако разговоров о том, будто кто-то из власть имущих в Кыргызстане поддерживает салафитов, в Кыргызстане в последние годы не наблюдается. Раньше поговаривали, что салафиты пользуются покровительством братьев бывшего президента Кыргызстана Сооронбая Жээнбекова.
Не прекращаются и разговоры о том, что КСА внедряет в Центральную Азию салафизм не только в своих интересах, но и с подачи США — чтобы в дальнейшем создать в регионе очередную зону нестабильности. Которая, в свою очередь, будет приносить немало хлопот России и Китаю. Это сейчас Эр-Рияд ведет себя в отношении Москвы и Пекина больше положительно. На как долго это продлится — никто предсказать не берется.
Миссия невыполнима
Что же касается Пакистана, то исследователи отмечают:
«На первом этапе Пакистан пытался использовать религиозный фактор, а именно ислам, как сближающую силу. Однако дальнейший опыт показал, что вопреки ожиданиям этот инструмент приносил прямо противоположный результат, отталкивая руководство центральноазиатских республик, подчеркивающих светский характер развития своих стран».
Все это объясняется достаточно просто. Когда СССР помогал властям Афганистана бороться с бандами террористов, последних инструкторы из Китая, Европы и США готовили как раз в Пакистане — с участием местных пакистанских проповедников, в качестве идеологов. Надо сказать, что напрямую пакистанские радикалы в боевых столкновениях с правительственными афганскими и советскими войсками не участвовали.
Кроме того, роль Пакистана в создании движения «Талибан» тоже известна. Хотя его и создавала Межведомственная разведка Пакистана, радикальные проповедники «отметились» и там. Еще можно вспомнить теракты в Узбекистане марта 2004 года. После них тогдашний президент Узбекистана Ислам Каримов заявил, что террористы пришли из Пакистана, а их базой был Южный Вазиристан. Таким образом, в глазах общественности каждой из республик Центральной Азии «пакистанский» вариант ислама получил ярлык радикального.
Кроме того, выходцы из Центральной Азии в 1990-е годы учились в Пакистане основам ислама. Среди них были и те, кто имел отношение к исламской партии «Адолат» («Справедливость»). Потом они присоединились к боевикам Исламского движения Узбекистана (ИДУ). Один из лидеров ИДУ Тахир Юлдашев долгое время жил в пакистанском Пешаваре — там, где в 1980-х годах готовили боевиков, которых потом забрасывали в Афганистан.
Косвенным успехом Пакистана на почве религии можно считать только движение «Таблиги Джамаат». Пакистанский город Райванд, наряду со столицами Индии и Бангладеш — Нью-Дели и Даккой соответственно, считается основным центром «таблигов». В Райванде и Дакке «Таблиги Джамаат» проводит свои съезды, куда прибывают их последователи со всего мира. Это движение запрещено везде в бывшем СССР, кроме Кыргызстана. Официальный Бишкек пока не считает «таблигов» угрозой. Движение даже не зарегистрировано в соответствующих органах Кыргызстана.
Те, кто профессионально изучает «Таблиги Джамаат», отмечают одну странность. Ко всем, кто подпадает под их категорию неверных, салафиты относятся очень жестко и бескомпромиссно. Но вот к таблиговцам они относятся относительно спокойно. Саудовский проповедник Абд аль Азиз ибн Баз, ныне покойный, называл «таблиговцев» отступниками от «чистого ислама». Но это не мешало ибн Базу признавать заслуги «Таблиги Джамаат». Более того: он рекомендовал салафитам совместно участвовать в миссионерской деятельности с ними, чтобы потом направлять их в нужную для салафизма сторону.
А раз так, то возникает вполне резонный вопрос: сколько салафитов среди тех, кто ходит по домам людей с проповедями (это называют «дааватом») сторонников «Таблиги Джамаат»? И вообще эксперты давно говорят: численность «таблигов» постоянно меняется.
Политолог из Кыргызстана Нургуль Эсенаманова писала:
«Большинство новых верующих приходят в ислам именно через «Таблиги джамаат», то вопрос, остаются ли все до конца верными ему, еще не закрыт».
Пока что «Таблиги Джамаат» провозглашает свою аполитичность. Тем более, что Мухаммад Ильяс Кандехлеви — основатель движения — считал, что политическими методами решить проблемы мусульман нельзя. Однако этот постулат никак не вяжется с тем, что в 1980-е годы «таблиговцы» были замечены в Марокко на вербовке боевиков для Афганистана…
Словом, поскольку «Таблиги Джамаат» — не чисто пакистанское явление, назвать однозначно эту организацию инструментом Пакистана нельзя. Как нельзя сказать и о безусловной победе Саудовской Аравии на религиозном поле Центральной Азии. Тем не менее, надо понимать, что контроль над деятельностью всех, кто не относит себя к традиционным для региона мусульманам-ханафитам, со стороны Центральноазиатских государств просто необходим. Чтобы по чьему-то недосмотру простому гражданину однажды не проснуться в воюющей непонятно с кем стране.
