Чёткая ориентация на Россию задаёт определённость и уверенность для силовиков и чиновников в соседних странах, без чего сохранить управляемость в кризисных ситуациях невозможно. Для этого и нужны цивилизационные платформы (макрорегионы), чтобы малые и средние страны могли доверять государству-лидеру и за счёт интеграции с ним выжить, пишет Вячеслав Сутырин, главный редактор Eurasia.Expert, проректор по международным связям Государственного академического университета гуманитарных наук.
Ожесточение геополитического противоборства в мире не только добавляет неопределённости в прогнозы, но и ярче высвечивает тенденции, ведущие к новому миропорядку. Обострение борьбы за передел мира показывает, что международные отношения не сильно изменились за прошедший век. В основе любых вариаций «мягкой силы» и «международных институтов» – военная и экономическая мощь, баланс сил и интересов и в конечном итоге – сила воли.
Устойчивость государств и регионов в процессе начавшегося нового передела мира зависит от обороноспособности, снабжения стратегическими ресурсами и внутренней сплочённости. В этой связи евразийская интеграция приобретает иное звучание – речь не об интеграции в иллюзорный «мировой рынок», а об обеспечении внутренней стабильности и самодостаточности стран региона.
Будущее евразийской интеграции будет определяться новой конфигурацией мирового порядка и результатами противостояния России с США/НАТО. Последнее не ограничивается Украиной. С одной стороны, мы наблюдаем сокращение ареала доминирования США до зависимых в военном плане стран Европы и Азии. Об этом говорит демонстративный отказ поддержать позицию США по России со стороны Индии, Китая, Бразилии и других стран, где проживает более 2/3 мирового населения.
С другой стороны, растёт привлекательность БРИКС, куда вслед за Аргентиной и Ираном, подавшими заявки летом этого года, захотели вступить Египет, Турция, Саудовская Аравия и Алжир. Притом, что США фактически играют на раскол БРИКС, требуя от Индии и Китая поддержать антироссийские санкции. Ведь БРИКС претендует на создание параллельной западной глобальной архитектуры институтов – управления, расчётов, логистики.
Россия и Китай постепенно заполняют лакуны в сокращающемся влиянии США, и это долгосрочный тренд.
Другие крупные государства хотят вступить в БРИКС, по всей видимости, не потому, что собрались бросить вызов США. Скорее они стремятся к «хеджированию рисков», желая заранее укрепить отношения с альтернативными полюсами – Россией и Китаем.
Сегодня очевидно, что сильная Россия – главный фактор сохранения военно-политической стабильности огромного по площади региона бывшего СССР, а значит – и Большой Евразии. Слабая Россия не смогла бы оперативно пресечь попытки «украинизации» Белоруссии в 2020 году и «балканизации» Казахстана в 2022 году– проще говоря, гражданские войны на их территории.
Геополитические проекты США для Евразии, которые раньше хотя бы маскировались под экономический позитив (см.New Silk Road или Build Back a Better World), сегодня уступили место политико-силовым акциям и манипуляциям по дестабилизации Евразии. Нет причин полагать, что проводимый Вашингтоном курс на военно-политическую эскалацию в отношении России и Китая изменится в обозримом будущем.
Естественный ответ России и других крупных стран – создание альтернативных институтов, позволяющих отстроиться от западной инфраструктуры (например, БРИКС+).
Что касается евразийского интеграционного проекта, то Россия весь постсоветский период играла в жизни бывших советских республик экономически огромную, но политически непропорционально малую роль. Сохранение экономики и суверенитета этих стран зависело и зависит от связей с Россией. Тем не менее местные элиты часто пытались понравиться Западу и отвлечь население от социально-экономических проблем за счёт противопоставления себя России.
Страны региона будут вынуждены исправлять эту аномалию. Политику нужно привести в равновесие с экономикой и географией. Уровень согласованности действий местных правящих кругов с Россией по ключевым вопросам внешней политики, безопасности и гуманитарной политики должен принципиально возрасти.
Форматы могут быть разными. Например, расширение компетенций Евразийского союза на безопасность и гуманитарное сотрудничество с преобразованием в новую союзную форму. Или углубление интеграции с Россией в двустороннем формате. Возможны и различные формы политического объединения, особенно в случае роста опасности дестабилизации стран региона. Процесс реорганизации может быть турбулентным на фоне ухудшения глобальной социально-экономической ситуации и вмешательства США.
С точки зрения экономики желательно расширение единого экономического пространства и таможенного союза при лидирующей роли России с включением Узбекистана и других стран региона. Это создаст устойчивый и самодостаточный макрорегион с емкостью внутреннего рынка более 200 миллионов человек. Новая геометрия внешних связей этого макрорегиона будет складываться по мере налаживания связей между Россией и крупнейшими странами Евразии. Это даст участникам ЕАЭС снижение логистических издержек, выход на новые рынки и транзитные доходы при условии, что они будут эффективно встраиваться в макротенденции, задаваемые внешней политикой России.
Евразийский проект в дальнейшем будет выстраиваться не на «мягкой силе», а прежде всего на базовых нуждах стран-участниц – безопасности, энергетике, логистике, системах взаиморасчётов.
Именно отсюда будет усиливаться запрос на сближение с Россией.
В «миниатюре» контуры этого процесса можно наблюдать сегодня в рамках Союзного государства России и Белоруссии. Так, в условиях блокады белорусского экспорта Россия обеспечивает поставки белорусских грузов на мировые рынки. В Ленинградской области при поддержке России начато строительство порта для перевалки белорусских калийных удобрений, стоимость оценивается в 0,5 миллиарда долларов.
Реализация принятых в 2021 году союзных программ с Россией только в части налогового администрирования, госзаказа и интеграции информационных систем регуляторов обеспечит белорусскому бюджету экономию более 1,3 миллиарда долларов в год. И естественно, главные выгоды – это нефть и газ по эксклюзивным ценам, свободный доступ на российский рынок и зонтик безопасности. При этом принятые в 2021 году союзные программы ставят целью создание фактически безбарьерной единой экономики в рамках Союзного государства, а объединённая группировка войск стала уже реальностью «на земле».
Ясно, что модель российско-белорусской интеграции не идеальна и далека от завершения, но она имеет зримые результаты и перспективы. Асимметричность двусторонних отношений с Россией очевидна, но эти отношения помогают решать ключевые военно-политические и социальные вопросы, сохраняя экономику, обороноспособность и гражданский мир внутри стран, объединяющихся с Россией.
Чёткая ориентация на Россию, которую иногда называют «зависимостью», задаёт необходимую определённость и уверенность для силовиков и чиновников в соседних странах, без чего сохранить управляемость в кризисных ситуациях невозможно. Для этого и нужны цивилизационные платформы (макрорегионы), чтобы малые и средние страны могли доверять государству-лидеру и за счёт интеграции с ним выжить. В связи с этим культурно-гуманитарное сотрудничество как инструмент выстраивания взаимного доверия будет играть роль стратегического инструмента интеграции. Его значение возрастёт в обозримом будущем.
Такие союзы смогут оградить страны и от культурно-гуманитарного перемалывания. Передел мира идет не только на геополитическом и технологическом, но и на идеологическом уровнях. Традиционным ценностям, эволюционному пути развития и (всё чаще) человеческому здравому смыслу противопоставляется культ вокеизма, трансгуманизм, неотроцкизм и так далее.
Поэтому экономическую поддержку России, доступ к российскому рынку для дружественных стран целесообразно увязывать с углублением интеграции в политической и гуманитарной сферах: укреплением общих смыслов и исторической памяти, продвижением русского языка, противодействием националистической идеологии.
Опыт «многовекторности» стран постсоветского мира показывает, что неразборчивость в связях и неспособность элит выстроить прочные отношения с Россией приводят к кризису государственности. В условиях нарастающей экономической турбулентности такая политика будет всё чаще приводить своих приверженцев к внутренним конфликтам, заставляя здоровые силы искать заступничества России.
