В начале года в Туркменистане прошла парламентская реформа и изменилось руководство Министерства национальной безопасности. Ряд политических и символических действий призван упрочить и легитимировать статус обоих Бердымухамедовых — но означает ли это, что лидеры страны чувствуют угрозу своей власти?
МИД: Туркменистан меняет послов в Европе
15 января президент Сердар Бердымухамедов назначил Сапара Пальванова новым послом Туркменистана в Нидерландах и Люксембурге. С июля 2022 года он возглавлял дипмиссию в Бельгии.
31 января Мяхри Бяшимова была назначена замглавы МИД Туркменистана. Ранее она занимала пост председателя Комитета по международным вопросам верхней палаты парламента Туркменистана.
2 февраля президент назначил новым послом Туркменистана в Португалии Максата Чарыева, который с июля 2022 года возглавлял дипмиссию Ашхабада в Париже. Также известно, что в сентябре 2022 года Чарыев был назначен постоянным представителем Ашхабада при UNESCO. Ранее туркменистанским послом в Португалии служил Шохрат Джумаев.
Силовой вектор: президент назначил нового главу МНБ
3 февраля на выездном заседании Государственного совета безопасности президент уволил нескольких руководителей силовых ведомств, получивших посты в 2020–2021 годах.
Так, был снят с должности главы Министерства национальной безопасности полковник Гурбанмырат Аннаев. Новым главой МНБ стал полковник Назар Атагараев, ранее занимавший пост председателя Государственной миграционной службы. Новым главой миграционного ведомства назначен полковник Батыр Волсахатов.
Также Гуванчмырат Уссанепесов был снят с должности председателя Верховного суда Туркменистана «в связи с переходом на другую работу». Его место занял Бегенч Ходжамгулыев, ранее возглавлявший Ашхабадский городской суд. О новом назначении для Уссанепесова не сообщалось.
Ушли в отставку два замглавы Верховного суда — Мусамырат Союнов и Оребай Мухаммедов. Вместо них на должности были назначены Тойназар Худайназаров, ранее работавший председателем Бюзмейинского этрапского суда в Ашхабаде, и Гурбанмырат Худайбердиев — экс-руководитель суда Марыйского велаята.
В начале декабря 2022 года туркменистанские СМИ сообщали, что президент провел масштабные ротации прокуроров Дашогузского, Ходжамбазского, Балканского и ряда других велаятов.
Отставки на местах: хякимы «не справляются с работой»
21 января с поста хякима Кизыларватского этрапа Балканского велаята был освобожден Маммет Байрамгулыев. Новым руководителем стал Шохрат Аннамырадов.
24 января Сохбет Аллакулыев был уволен с поста хякима Койтендагского этрапа (Лебапский велаят). По сообщениям туркменистанских СМИ, отставка связана с неисполнением им служебных обязанностей. Новым хякимом стал Ильяс Овезов.
С такой же формулировкой про неисполнение обязанностей был отправлен в отставку хяким Каракумского этрапа Марыйского велаята Баллы Баллыев. Вместо него был назначен Мердан Оразмухаммедов.
«Национальный лидер» и реформа парламента
Главное событие января в Туркменистане — парламентская реформа, предложенная экс-президентом Гурбангулы Бердымухамедовым 11 января на совместном заседании двух палат Милли Генгеша. По словам Бердымухамедова-старшего, реформа призвана возродить в Туркменистане практику «народных форумов». Преобразования провели в рекордно короткие сроки: уже 21 января на совместном заседании обеих палат был принят новый конституционный закон, в тот же день подписанный президентом.
В итоге был создан «высший представительный орган народовластия» — Халк Маслахаты Туркменистана во главе с председателем Гурбангулы Бердымухамедовым. Халк Маслахаты Милли Генгеша был упразднен, а сам Милли Генгеш преобразован в однопалатный парламент — Меджлис.
4 февраля Гурбангулы Бердымухамедов назначил редактора газеты Bereketli toprak («Изобильная земля») Азата Джепбарова пресс-секретарем реорганизованного Халк Маслахаты. Экс-президент поручил ему создать сайт нового органа, заявив о важности пропаганды «связи с народом».
Де-факто новый Халк Маслахаты по составу участников во многом дублирует прежний. Однако предполагается, что большую роль в реорганизованном органе, среди функций которого — одобрение проектов новой Конституции и конституционных законов, будут играть «представители общественности».
В похожем формате Халк Маслахаты (Народный Совет) существовал до реформы 2020–2021 годов, когда появился двухпалатный Милли Генгеш. Популистский характер реформы и особые полномочия вновь созданного органа указывают на вероятную подготовку новой Конституции. В которой могут быть зафиксированы привилегии для Бердымухамедова-старшего, по поручению которого уже создана Конституционная комиссия.
Также 21 января Гурбангулы Бердымухамедов получил статус «национального лидера» Туркменистана, который дает ему право обращаться к народу страны, выступать на заседаниях Меджлиса и кабмина. Бердымухамедов-старший и члены его семьи получили право на неприкосновенность и постоянную защиту органов госбезопасности. Новый закон не предусматривает возможности лишения экс-президента данных привилегий.
Любопытно, что именно с парламентской реформой совпали президентские ротации в МНБ и Верховном суде, представители которых должны участвовать в работе вновь созданного Халк Маслахаты Туркменистана. Означает ли это, что туркменистанские лидеры заблаговременно готовятся к возможному кризису «двоевластия»?
О возможных мотивах происходящего рассказал Ia-centr.ru кандидат политических наук, старший преподаватель кафедры Зарубежного регионоведения и внешней политики РГГУ Сергей Лебедев.
«Вообще, одна из базовых аксиом политологии — крайняя сложность анализа мотивов политических элит и лидеров, особенно в такой закрытой стране, как Туркменистан. Поэтому всегда можно только лишь предполагать.
Я бы отметил несколько моментов, которые, очевидно, влияют на политический процесс в Туркменистане. Во-первых, это вялотекущая деназарбаевизация в Казахстане, которая четко напоминает об опасности преждевременного ухода на покой действующего лидера в авторитарном государстве. Во-вторых, это личные амбиции Бердымухамедова-старшего, которого, очевидно, не устроила почетная синекура.
В-третьих, это определенная неопытность в государственных делах действующего президента Туркменистана Бердымухамедова-младшего. Это проявляется в том числе в том, что Бердымухамедов-старший принимает участие во многих совещаниях и международных встречах.
Было бы несколько смело интерпретировать происходящее как конфликт “отцов и детей”. Насколько можно судить, клан Бердымухамедовых достаточно спаян (cohesive). Однако, безусловно, отставки и назначения можно рассматривать как попытки поставить “своих людей” на ключевые посты во властной структуре страны».
