Языковая реформа, предусматривающая существенное усиление роли киргизского языка, неизбежно приведет к усилению оттока русского и русскоязычного населения из Киргизии, а также дальнейшему росту демографического веса узбеков.
С августа в Киргизии, которая долгое время проводила одну из наиболее лояльных в СНГ по отношению к русскому языку политику, начинается языковая реформа. Ее главное направление, что бы ни говорили иные обозреватели, – не просто значительное усиление роли и значения киргизского языка, а и, к сожалению, потеснение в этом отношении русского. В связи с этим последствия этой реформы могут оказаться далеко не теми, на которые рассчитывают ее авторы. В их числе не только снижение численности и удельного веса русского и русскоязычного населения, к которому относится значительная часть этнических киргизов, но и рост демографического веса гораздо более многочисленных соседних народов, и прежде всего этнических узбеков. Для Киргизии узбекский фактор – один из наиболее болезненных вопросов внутренней политики, который уже дважды – в 1990 и 2010 гг. – приводил к кровавым конфликтам между двумя народами.
9 августа президент Садыр Жапаров подписал закон, который вносит изменения сразу в 10 нормативно-правовых актов. Они касаются целого ряда сфер государственного управления и общественной жизни. Все чиновники и политики высшего уровня – кандидаты в депутаты, прокуроры, члены Кабинета министров, руководители органов власти, судьи и даже служащие Национального банка теперь обязаны знать государственный язык на уровне, определяемом правительством. На киргизском языке должны вестись судебные процессы, в ходе которых, впрочем, пока можно использовать и русский язык. Многократно усиливается роль киргизского языка в системе образования, где он должен стать основным языком обучения и воспитания. Особое внимание уделяется использованию госязыка в СМИ и публичной сфере. Текст рекламы теперь надо будет согласовывать с местными органами власти на предмет соответствия закону и орфографии, объем вещания на киргизском языке должен составлять не менее 60%, а любая публичная информация должна быть представлена вначале на государственном языке и лишь затем на официальном, т. е. русском.
Согласно 13-й статье действующей Конституции, киргизский язык в республике является государственным, а русский – официальным. Закон «Об официальном языке Кыргызской Республики» от 29 мая 2000 г. определяет его статус, который ранее практически был равен государственном языку. Так, официальный язык наравне с государственным используется в сфере государственного управления, законодательства, судопроизводстве и других сферах общественной жизни. Граждане вправе обращаться на нем в органы власти, которые не имеют права отказать в приеме документов, исполненных на русском языке. На нем проводились заседания парламента (Жогорку Кенеша) и правительства Киргизии. Все вносимые в парламент законопроекты предоставляются, а законы принимаются и публикуются на государственном и официальном языках. На них же ведется вся официальная документация, включая сайты органов власти. Русский язык является обязательным учебным предметом в школах всех типов и форм собственности, а также в государственных вузах.
Как следствие, статус русского языка в Киргизии оказался самым высоким в Средней (Центральной) Азии и одним из самых высоких – на пространстве бывшего СССР. Это обеспечило комфортные культурно-языковые условия для русских и других некоренных этносов, а также высокий уровень владения им коренного населения. По данным переписи 2022 г., русским языком в КР свободно владеет 37,9%, а хорошо – еще 24,9% всего населения. Если к ним прибавить тех, кто знает русский язык в достаточной степени (19,2%), удельный вес трех этих категорий составит 82% всех жителей страны. Для сравнения: в Таджикистане русским языком, по данным переписи 2020 г., владеют только 18,4% населения. Аналогичные оценки приводятся по Узбекистану, где на май 2025 г. им владели около 7 млн чел., или 18,5% населения. Отсюда понятно, почему киргизские трудовые мигранты в России испытывают гораздо менее значительные проблемы, чем выходцы из соседних Узбекистана и Таджикистана.
Вопрос заключается в том, какое влияние языковая реформа окажет на динамику численности русского и русскоязычного населения Киргизии. Со времени распада СССР численность русских в республике сократилась более чем в три раза. По данным последней всесоюзной переписи 1989 г., в Киргизии проживали 916,6 тыс. русских, тогда как по переписи 2022 г. их осталось только 282,8 тыс. чел. Темпы падения численности русских были достаточно равномерными – примерно на треть за каждый межпереписной период, которые в совокупности охватывают три постсоветских десятилетия.
С одной стороны, это говорит об устойчивости негативных демографических тенденций среди русского населения. С другой – в соседнем Таджикистане все обстояло намного хуже. В условиях гражданской войны 1992-1997 гг. из него бежала большая часть русского населения. В итоге его численность сократилась более чем в 10 раз – с 388,5 тыс. по переписи 1989 г. до 34,8 тыс. в 2010 г. Итоги последней переписи 2020 г. по национальному составу населения власти Таджикистана почему-то не публикуют, сообщая лишь удельный вес русских (0,3%).
Вплоть до начала СВО миграционный отток русских из Киргизии был достаточно стабильным. После рекордного для десятых годов уровня 2011 г., когда число выбывших из республики русских после ожесточенных столкновений между киргизами и узбеками в Ошской области составило 12,8 тыс., а чистый миграционный отток (прибывшие минус выбывшие) – 11,3 тыс., последний из этих показателей довольно быстро стабилизировался. В 2012-2021 гг. отрицательное сальдо внешней миграции русских в среднем составляло около 2,9 тыс. чел. в год, периодически колеблясь то в большую, то в меньшую сторону.
С началом СВО ситуация заметно изменилась, хотя миграционный отток русских из Киргизии при этом продолжился. В 2022 г. по сравнению с предыдущим годом этот показатель упал почти вдвое – с 3,5 до 1,9 тыс. В 2023 г. он снизился еще более значительно – до 0,8 тыс., а по итогам 2024 г. составил всего 212 чел. Примечательно, однако, что миграционный отток сохранялся, и сальдо внешней миграции русского населения оставалось отрицательным вплоть до 2024 г.
Показательно и то, что резкого сокращения числа эмигрировавших из Киргизии русских не произошло. Если в 2021 г., до начала СВО, из республики уехали 3,8 тыс. русских, то в 2022 г. – 2,8 тыс., в 2023 г. – 2,1 тыс., а в 2024 г. – 2 тыс. Зато резко увеличился обратный иммиграционный поток. Число прибывших в Киргизию русских, по данным официальной статистики, которая учитывает только долгосрочную («постоянную») миграцию, возросло с 0,3 тыс. в 2021 г. до 0,9 тыс. в 2022 г. В следующем 2023 г. число въехавших в страну русских выросло до 1,3 тыс., а в 2024 г. – до 1,7 тыс. То есть эмиграция русского населения из республики в целом сохранилась, несколько уменьшившись, а иммиграция в условиях СВО значительно выросла, что и привело к сокращению чистого миграционного оттока. Однако полностью он не прекратился даже после начала СВО, длящейся уже три года.
После окончания военного конфликта на Украине эмиграция из Киргизии русского, а скорее всего и части русскоязычного населения явно усилится. Причем в условиях языковой реформы ее уровень может заметно превысить «довоенные» показатели. Многие последствия языковой реформы зависят от того, как именно она будет реализована. Если внедрение киргизского языка в сфере образования будет достаточно жестким, то темпы эмиграции русского и русскоязычного населения еще более возрастут.
Россия в демографическом плане может даже оказаться в выигрыше. Приток десятков тысяч русских и другого некоренного населения в условиях демографического криза – безусловный плюс. Однако ее культурное влияние в республике при этом будет ослабевать. Киргизия же в итоге языковой реформы столкнется с тем, что еще более увеличится демографический вес этнических узбеков, которые являются вторым по численности народом страны. С 1989 по 2022 г. их численность возросла вдвое – с 550,1 до 986,9 тыс.
Несмотря на то что темпы роста численности киргизов, если верить официальной статистике, выше, чем узбеков, исчезновение «противовеса» в лице русского населения их значение повышает. А языковая реформа будет эти этнодемографические процессы лишь усиливать.
