Требования публично предъявить преступников и показать их в местах лишения свободы зачастую возникают из-за кризиса доверия общества к власти и вообще к правовой системе. Общество хочет убедиться, что наказание действительно состоялось и что справедливость не была куплена или каким-то образом заменена другими видами или облегчением наказания.
Публичное подтверждение приговоров может стать показателем эффективности правосудия и подчеркнуть, что государство стоит на страже справедливости и законности. Мы проводили исследования по взяткам в государственных органах. И самая большая взятка была отмечена как раз в уголовно-исполнительной системе, когда показали, как ради того, чтобы вытащить человека из тюрьмы, продали квартиру.
Причины, которые связаны с недоверием общества к власти, – это прежде всего недоверие к судебной системе. В случае Бишимбаева мы можем сказать, что, возможно, суд был напоказ таким честным. И вроде бы не нуждается в этом во всём.
Но, с другой стороны, возможен какой-то договор. Потому что, как я сказала, уголовно-исполнительная система может очень сильно облегчать наказание для бывших государственных служащих. Кумовство, как и коррупция, распространена во многих странах, включая Казахстан. Люди подозревают, что преступники могут избегать наказания через связи и взятки.
Поэтому возникает потребность в публичных доказательствах исполнения наказания. Хорошо, что судебный процесс над Куандыком Бишимбаевым был открытым. Часто такие суды над государственными служащими, особенно очень высокого ранга, являются закрытыми. Мы все прекрасно знаем, что люди за многомиллиардные хищения получают условные сроки, в то время как человека, укравшего мешок картошки или велосипед, наказывают огромными сроками.
То же можно сказать про журналистов, которые получают огромные наказания буквально за перепост какого-то сообщения.
Поэтому когда судебные процессы становятся закрытыми и неясными, когда судья не прислушивается к доводам гражданского общества, это ведёт к недоверию. И общество вправе требовать прозрачности и доказательств.
Очень часто для борьбы с коррупцией применяются такие методы, как демонстрация преступников даже на этапе задержания.
Например, в Китае участников громких дел, особенно по коррупции среди высокопоставленных чиновников, показывают. Коррупционеров показывают в местах заключения. Тем самым власти стремятся продемонстрировать нетерпимость к коррупции и поднять доверие к правительству.
Ещё более крайние случаи наблюдаются в Саудовской Аравии, Иране, где есть система публичных наказаний, и это подкрепляется законами шариата. Считается, что это предотвращает правонарушения и поддерживает общественный порядок.
Публичное предъявление преступников в местах заключения служит доказательством того, что правосудие свершилось и не является выборочным. Но в законодательстве о содержании людей в тюрьмах есть не то что противопоказания, есть ограничения. То есть пока содержание преступника в тюрьме, особенно публичная демонстрация пребывания, не является типичной практикой в большинстве стран мира.
В развитых демократиях уголовная система стремится соблюдать права заключённых и придерживаться стандартов конфиденциальности.
Но некоторые практики для повышения доверия существуют. Это связано с жёстко оговорёнными методами демонстрации. Например, в США есть ограниченное публичное освещение условий содержания в тюрьмах. Заключённые защищены законом. Журналисты или группы правозащитников могут получить доступ к тюрьмам для мониторинга, но это делается только по разрешению в ограниченной форме, без показа самих заключённых как публичных объектов. То есть они могут с ними встретиться, поговорить, но без фото- или видеосъёмки.
В резонансных случаях, например, в случаях нарушения прав человека, могут проводиться расследования с публикацией фотографий или видеоматериалов из тюрем. В большинстве европейских стран, например, Германии, Франции, Норвегии, содержание заключённых в тюрьме не показывается публично. Вся европейская система права направлена на реабилитацию. Поэтому публичное унижение или демонстрация заключённых может считаться нарушением прав человека.
Всё равно доступ правозащитников и журналистов возможен, но материалы редко показываются в открытых источниках. Но есть особые случаи. В Великобритании по громким делам по терроризму или коррупции может существовать общественный интерес к подтверждению нахождения человека в заключении, но без публичной демонстрации. Европейская уголовно-исполнительная система ориентирована на права заключённых. Но мы также помним, когда в Норвегии Андерс Брейвик (в 2022 году. – Ред.) расстрелял огромное число людей, мы помним фотографии его содержания в тюрьме. По-моему, это было сделано с его согласия.
В Казахстане очень часто условия содержания заключённых могут быть предметом торга, и именно высокопоставленные чиновники или их сыновья часто избегают наказания. Мы прекрасно видим, что уголовно-исполнительная система, даже если это какое-то домашнее содержание или условное наказание, часто не обеспечивает равенства перед законом. Поэтому в Казахстане и других странах Центральной Азии существует большое недоверие к тому, как содержатся заключённые в тюрьмах.
Одна из бывших сиделец рассказывала мне, что видела в тюрьме Гульнару Каримову (старшая дочь первого президента Узбекистана. – Ред.), которая тоже осуждена. И у неё, хотя она сидела тоже в общем бараке, был отдельный отсек. То есть у неё были такие условия содержания, которые отличали от других. Еду она потребляла не тюремную, ей ежедневно доставляли еду из дома. По-моему, на общие мероприятия, на построения она тоже не выходила.
Когда люди могут видеть, как осуждённые появляются на свободе, когда им доступны и собрания, и выпивка, и обильные тои, – это, конечно, всё вызывает недоверие.
Бюро национальной статистики собирает данные по доверию к правоохранительным органам в Казахстане. Официальная удовлетворённость правоохранительными органами, судом, уголовно-исполнительной системой, прокуратурой держится на приемлемом уровне. Но когда мы спрашиваем у гражданского общества, у людей, которые могут сравнить содержание бывших государственных чиновников, богатых людей, преступных авторитетов и остальных, то часто их ответы – показатель большого недоверия в обществе.
То есть надо сказать, что пока содержание преступников в тюрьме как публичная практика не является распространённой во многих странах, так как это может нарушать права человека, противоречить принципам реабилитации. Поэтому в большинстве государств прозрачность достигается через посещение преступников общественными группами, через отчёты, независимые проверки. Именно эти меры укрепляют доверие общества к системе без показа заключённых.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
