Пока Россия сосредоточилась на защите своих интересов и границ на западном направлении, американцы запустили свои щупальца на юге. Речь идет о Центральной Азии, которая в силу исторических причин всегда была естественным союзником Москвы. Вашингтон и Астана подписали коммерческие соглашения на сумму более 17 млрд долларов, в том числе меморандум о сотрудничестве в сфере критических минералов.
Американцы радостно потирают руки – им фактически на блюдечке поднесли редкие полезные ископаемые Центральной Азии, что позволит им гарантировать работу и развитие атомной энергетики и военной промышленности. Казахстанцы видят в этом возможности заработать и усилить геополитическое балансирование между Россией, Китаем и Западом. И если для матёрых и прагматичных США выгода очевидна, то для Казахстана в данном соглашении всё далеко не так радужно.
Соглашение о сотрудничестве в сфере добычи критических минералов стороны подписали 6 ноября, что стало предтечей саммита США и стран ЦА «С5+1» в Вашингтоне. Суть документа в том, что стороны намерены совместно исследовать и разрабатывать месторождения таких минералов, которые считаются «критическими», то есть крайне важными для технологий, промышленности и в некоторых случаях – для безопасности.
Одним из ключевых минералов, на котором делается акцент, является вольфрам. В рамках соглашения планируется совместная разработка крупных казахстанских месторождений, через совместное предприятие между американской фирмой Cove Capital и казахстанской государственной компанией Tau-Ken Samruk. Речь идёт о месторождениях Северный Катпар и Верхний Кайракты – с ресурсами, оцениваемыми в сотни миллионов тонн руды, содержащей оксид вольфрама. Производственная цель – выпустить примерно 12 тысяч тонн этого вида критических минералов ежегодно, что эквивалентно примерно 15% мирового производства. Кроме того, документ направлен «не только на добычу, но и на переработку» – США якобы заинтересованы, чтобы Казахстан развивал инфраструктуру для обработки этих минералов, а не просто экспортировал сырьё.
По открытым источникам, именно на вышесказанном сделаны главные акценты в меморандуме. Однако в более широком контексте упоминаются и другие «критически важные минералы», которые Казахстан может поставлять или развивать совместно с США. Так, Астана ранее подчеркивала, что имеет потенциал для добычи лития, кобальта и иных редкоземельных элементов. В медийных и аналитических статьях подчёркивается, что республика имеет очень диверсифицированную базу минералов: по данным министерства промышленности, страна «способна обеспечивать поставки 21 элемента из списка 50 критически важных минералов США».
Таким образом, хотя ключевым и «официальным» объектом сотрудничества на старте действительно является вольфрам (и молибден рядом), рамки меморандума достаточно широкие – с возможностью расширения на другие стратегические минералы.
Переговоры в Белом доме
Что касается сроков меморандума – это документ о «взаимопонимании», а не контракт с конкретными условиями. Он задаёт рамки сотрудничества, но не обязывает страны к жёстким обязательствам покупки или поставки на конкретные сроки и объёмы. Но это, судя по всему, впереди.
Критические минералы, такие как вольфрам, литий, кобальт и другие, необходимы для производства высокотехнологичной продукции, включая аккумуляторы для электромобилей, солнечные панели, батареи для хранения энергии, микроэлектронику и компоненты оборонной промышленности. Главный интерес США в их добыче и разработке в Центральной Азии заключается в стремлении уменьшить зависимость от поставок из Китая, который сегодня доминирует на мировом рынке редкоземельных элементов. Казахстан, обладающий значительными запасами таких минералов, становится для Вашингтона важным партнером для диверсификации цепочек поставок и повышения устойчивости американской промышленности.
Это, безусловно, помогает США развивать собственную стратегию энергетической безопасности и технологического развития. Договорённости с Казахстаном позволяют рассчитывать на долгосрочные поставки ресурсов и снижать риски, связанные с их добычей.
Вашингтон с помощью этого меморандума усиливает и своё политическое влияние в Казахстане, и во всём Центрально-Азиатском регионе. Документ даёт американцам доступ к тамошним проектам в сфере добычи полезных ископаемых и технологий, что открывает новые возможности для американских компаний. Благодаря этому США могут внедрять свои стандарты в добыче и переработке минералов и постепенно укреплять своё присутствие в регионе, где традиционно сильны позиции их главных геополитических конкурентов – России и Китая.
Мотивация Казахстана подписать меморандум, на первый взгляд, понятна. Во-первых, договоренности открывают доступ к американским инвестициям и технологиям: такие ресурсы, как вольфрам, редкоземельные металлы и другие стратегически важные минералы, требуют значительных вложений и передовых методов добычи и переработки. Партнёрство с США создаёт стимулы для развития добывающей отрасли Казахстана, модернизации инфраструктуры.
Во-вторых, данная сделка укрепляет экспортный потенциал Казахстана: сотрудничество с США может обеспечить стабильные каналы сбыта критических минералов на рынок одного из крупнейших покупателей. В-третьих, для Астаны открываются новые возможности для «многовекторной политики», а по факту – для того, чтобы усидеть сразу на трех стульях, – балансировать между тремя главными геополитическими субъектами мира: Россией, Китаем и США.
Однако при более глубоком изучении вопроса становится ясно, что не всё так просто для Астаны. Речь идет о серьезных рисках, которые в долгосрочной перспективе способны ослабить её суверенитет в управлении собственными природными ресурсами. Когда крупные иностранные игроки получают доступ к стратегическим месторождениям, возрастает вероятность того, что ключевые решения по объёмам добычи, распределению прибыли и экологическим стандартам будут фактически приниматься вне страны. Это может привести к тому, что Казахстану останется роль сырьевого придатка, а возможности влиять на конечную стоимость и направления экспорта будут ограничены. Например, для добычи вольфрама американская компания Cove Capital получит 70% акций нового двустороннего предприятия и доли от продажи редкоземельных ископаемых, казахстанской стороне достанется лишь 30%. Становится очевидным, в чьи руки может перейти управление ресурсами республики.
Американские технологии и инвестиции могут запросто стать инструментом политического давления. В сферах, связанных с критическими минералами, США обладают сильными позициями в переработке, оборудовании и стандартах, что создаёт асимметрию в партнёрстве. Если инфраструктура и технологические цепочки будут построены преимущественно на американских решениях, Казахстан рискует оказаться в положении, когда изменение внешней политики или экономических приоритетов США может негативно отразиться на национальной горнодобывающей отрасли. Это особенно актуально в условиях глобальной конкуренции за редкоземельные ресурсы, где геополитика играет значительную роль.
При таких рисках изначальная цель «балансировать между центрами силы» может быть легко провалена из-за крена Астаны в сторону США. «Фирменным стилем» американской геополитики всегда было высасывание ресурсов из стран и регионов, которые добровольно шли с Вашингтоном на сближение или были к этому принуждены военной силой. Взять в руки управление ресурсами другой страны будет означать фактическую ее колонизацию. Это вызовет жёсткую геополитическую конкуренцию на территории Казахстана и поставит страну в ситуацию выбора, который вредит её многовекторной политике. Лишь поддерживая тесные отношения с Россией и ориентируясь на совместные региональные интересы, Казахстан снижает риски вовлечения в противостояние крупных держав, сохраняя собственный суверенитет и пространство для дипломатии.
Американские инициативы могут быть привлекательными финансово, но, помимо указанных выше рисков, они еще и нестабильны, зависят от политической конъюнктуры в Вашингтоне. Лишь расширение сотрудничества с Россией может быть выгоднее с точки зрения долгосрочной устойчивости: российские проекты – от транспортных и энергетических до промышленных – зачастую ориентированы на десятилетия вперёд и сопровождаются инфраструктурой, обучением кадров и интеграцией производств. В отличие от американцев, у России совершенно иной тип внешней политики и выстраивания отношений с союзниками – не колонизация, а кооперация.
Да и в целом Россия – это ближайший и крупнейший партнёр, с которым Казахстан уже имеет глубоко интегрированные транспортные, энергетические и промышленно-технологические связи. Для добывающей отрасли это особенно важно: сырьё и продукция могут перемещаться по существующим железнодорожным и трубопроводным коридорам, без морских перевозок и сложной международной логистики. Это снижает затраты, риски и делает совместные проекты более устойчивыми к внешним шокам.
Как говорится, благими намерениями вымощена дорога в ад. Так и выходит у Казахстана: каждый положительный фактор меморандума, который, как наверняка кажется элитам в Астане, должен принести стране только пользу, таит в себе огромные риски, от которых оправиться будет крайне сложно. Но стоит ли рисковать в нынешних нелегких геополитических условиях и слишком доверять тем, кто в истории ни у кого не оправдал доверия?
Кирилл Озимко, по материалам: Ритм Евразии
