Зачастую значение того или иного события можно оценивать только спустя несколько лет. Вторая карабахская война 2020 года, после которой последовало укрепление турецко-азербайджанского союза и развитие интеграционных процессов в рамках Организации тюркских государств, не стала исключением. Как это не покажется странным, но 44-дневная война сформировала новые реалии не только в Закавказье, но и в Средней Азии.
5 апреля в Душанбе по приглашению президента Таджикистана Эмомали Рахмона с официальным визитом прибыл президент Азербайджана Ильхам Алиев. Посещение Алиевым Таджикистана, единственной нетюркской страны Средней Азии, было продуктивным. После встречи президентов, стороны подписали 14 соглашений в сфере экономики, транспорта, финансов, дипломатии, культуры и туризма.
Среди этих 14 соглашений особо выделяется один документ, имеющий политическое значение. Специальный представитель президента Азербайджана в Шушинском районе Айдын Керимов и мэр таджикского города Исфара Баховаддин Баходурзода подписали «Протокол об установлении побратимских связей между городом Шуша Азербайджанской республики и городом Исфара Республики Таджикистан». Напомним, что город Шуша считается жемчужиной Карабаха. Азербайджан взял под контроль Шушу в ходе второй карабахской войны 2020 года. Нужно отметить, что заключение соглашения о побратимстве между Шушой и Исфарой говорит об изменении позиции Таджикистана. Безусловно, официальный Душанбе не признавал независимость Нагорно-Карабахской республики. Однако это не мешало Таджикистану иметь неплохие отношения и с Арменией и с Азербайджаном. Стоит напомнить, что президент Рахмон посещал Ереван в те времена, когда у власти в Армении находились представители карабахского клана — Роберт Кочарян и Серж Саргсян. Теперь же мы видим, что Таджикистан, занимавший осторожную позицию в армяно-азербайджанском конфликте (официальный Душанбе выступал за мирное решение конфликта), официально признал итоги второй карабахской войны 2020 года. Вероятно в Душанбе уверены, что в ближайшие годы Азербайджан не потеряет контроль над Шушой.
С другой стороны, мотивы таджикского руководства тоже понятны. В конце концов, если правительство Никола Пашиняна отказалось от борьбы за самоопределение Нагорно-Карабахской республики и хочет интегрировать карабахских армян в состав Азербайджана, обеспечив их права, то почему правительство Таджикистана должно быть бОльшим поборником интересов армян, чем власть имущие в Ереване?
Однако у Таджикистана имеются и собственные причины, побуждающие его к развитию сотрудничества с Азербайджаном. В этом смысле ценная информация была озвучена в ходе совместной пресс-конференции президентов Азербайджана и Таджикистана. Примечательно, что в начале своего выступления Рахмон заявил:
«В начале хотел бы отметить, что за тридцать лет дипломатических отношений между нашими странами, Таджикистан и Азербайджан смогли выстроить эффективные механизмы взаимодействия и достичь значимых результатов, которые сегодня служат во благо наших братских народов. Этому во многом способствуют тесные доверительные контакты на высшем уровне, у истоков которых стоял выдающийся сын азербайджанского народа и мой друг и старший товарищ — Гейдар Алиев, столетие которого мы, в Таджикистане, также отметим в следующем месяце. Я всегда с теплотой вспоминаю наше общение с этим великим государственным деятелем братского Азербайджана. Гейдар Алиевич в самое судьбоносное для страны время стал поистине национальным лидером своего славного народа и вывел страну на путь стабильности и развития. Визит уважаемого Ильхама Гейдаровича является логическим продолжением не только этих связей, но и многовековых уз взаимного общения наших народов, у истоков которых стоял почитаемый в каждом таджикском доме несравненный Низами Гянджеви».
То, что президент Таджикистана лестно выразился об Алиеве-старшем — не вызывает удивление. Не будем забывать, что азербайджанское и таджикское общества грешат по части создания культов личностей национальных политиков. К тому же и Алиев-старший, и Рахмон в прошлом были национал-коммунистами и состояли в КПСС. Интересно упоминание Гянджеви — поэта и мыслителя, творившего на персидском языке. В последнее время на фоне обострения ирано-азербайджанских отношений Баку и Тегеран стали спорить из-за принадлежности Гянджеви. Между тем, даже Мамед-Эмин Расулзаде признавал, что Гянджеви творил на персидском (см. Запад и Турция готовят Азербайджан к войне с Ираном). При этом Рахмон не просто так упомянул поэта, жившего в Средневековье. Таджики являются родственным народом для персов. Более того, значительную часть литературного наследия просто невозможно разделить между персами и таджиками. А поскольку поэтов и писателей определяют по языку произведений, а не по национальности и составу крови, то в Таджикистане не считают Низами Гянджеви чужим поэтом.
Дипломатичный Рахмон конечно же, сделал упор на экономическом сотрудничестве между Таджикистаном и Азербайджаном. Отметив недостаточный уровень товарооборота между двумя странами, он заявил:
«В рамках переговоров мы отдельно остановились на направлениях взаимодействия в сферах инвестиций, промышленной кооперации, сельского хозяйства, транспорта и в топливно-энергетическом комплексе. В области промышленной кооперации отметили большие возможности для реализации совместных проектов в лёгкой, химической и горнорудной промышленности, в сферах производства строительных материалов, переработке алюминия, хлопкового волокна, драгоценных и полудрагоценных камней и металлов. В энергетическом секторе мы подтвердили заинтересованность в участии азербайджанских компаний в разработке нефтегазоносных месторождений Таджикистана. Мы будем продолжать активно пользоваться удобными транзитными возможностями Азербайджана и увеличивать объемы грузовых перевозок таджикских государственных и коммерческих структур».
Чем важны слова Рахмона? Тем, что с точки зрения транспортной системы Азербайджан является своего рода воротами в Европу для Таджикистана. Будем честны, Таджикистан является беднейшим государством Средней Азии. Таджикская экономика очень сильно зависит от денежных переводов таджикских граждан, работающих в России. А Россия находится под жёсткими санкциями Запада, что отрицательно сказывается на экономической привлекательности. Альтернативой мог быть Китай. Однако у Китая и без того сильное экономическое влияние в Средней Азии, что зачастую вызывает беспокойство у народов региона. К тому же к увеличению экономического сотрудничества Душанбе и Пекина могут отрицательно отнестись США, с которыми Таджикистан сотрудничает в военно-технической сфере. Получается, что с экономической точки зрения для Таджикистана западное направление и Азербайджан являются наиболее предпочтительными, так как не несут никаких рисков. Азербайджан, считающий себя одним из центров тюркского мира, со своей стороны хотел бы уменьшить российское влияние в Таджикистане и во всём среднеазиатском регионе.
Судя по заявлению Рахмона, для Таджикистана Азербайджан интересен во многих сферах:
«На переговорах важное место занимало гуманитарное направление наших отношений. Подтвердили взаимную готовность к расширению сотрудничества в области образования, науки и культуры. Обменялись мнениями по всей совокупности актуальных вопросов регионального и международного характера. Отметили важность дальнейшего взаимодействия на площадках международных и региональных организаций. Договорились продолжить практику взаимной поддержки кандидатур и инициатив друг друга на многосторонних площадках, прежде всего в ООН. Мы выразили признательность азербайджанской стороне за поддержку выдвигаемых Таджикистаном глобальных инициатив по воде и климату. На переговорах в центре внимания были вопросы безопасности. Мы высказались за укрепление сотрудничества в борьбе с международным терроризмом, экстремизмом, незаконным оборотом наркотиков и оружия, киберпреступностью и другими формами транснациональной организованной преступности. Подробно обсудили международную тематику и ситуацию в наших регионах».
Словом, переговоры в Душанбе открыли новую страницу в азербайджано-таджикских отношениях. Алиев в своём выступлении высказался об экономическом сотрудничестве двух стран:
«По транспортно-логистической сфере даны конкретные поручения, по промышленной кооперации, по вопросам, связанным с инвестиционными проектами. Мы готовы серьёзно рассматривать инвестиционные проекты в Таджикистане, потому что, во-первых, Таджикистан для нас близкая страна, во-вторых, стабильная страна… Мы договорились провести очередное заседание межправительственной комиссии в этом году в Таджикистане, и к заседанию межправительственной комиссии, я уверен, будут выполнены все поручения, которые мы дали членам делегаций именно по вопросам транспортно-логистического взаимодействия, инвестиционной политики, промышленной кооперации».
Однако наиболее интересным является культурный аспект, затронутый президентом Азербайджана:
«Наши народы веками жили в дружбе, согласии, дружили, и неслучайно в Азербайджане очень высоко ценят таджикскую культуру, в Таджикистане — азербайджанскую культуру. Я хотел бы сказать, что неслучайно, что памятник выдающемуся сыну таджикского народа Рудаки был создан азербайджанским скульптором Фуадом Абдурахмановым. В 1960-е годы этот памятник был установлен в Душанбе. Другой известный азербайджанский скульптор Омар Эльдаров создал памятники Айни и Ибн Сине. То есть это о многом говорит. То есть доверить создание памятников выдающимся представителям таджикского народа представителям Азербайджана — говорит о большом доверии, о дружбе, о братстве. Мы также знаем, что в Таджикистане любят и почитают великого азербайджанского поэта Низами Гянджеви, который родился, жил и покинул этот мир в своей родной Гяндже. И это тот культурный фундамент, который создает сегодня предпосылки для активного взаимодействия по всем направлениям. Уверен, что и в сфере образования, и в других сферах мы выполним все те решения, которые сегодня приняли».
Вот здесь остановимся поподробнее. Живший в X веке поэт Абу Абдаллах Джафар Рудаки был родоначальником поэзии на классическом персидском языке и умер на территории современного Таджикистана. При этом слова Алиева о том, что Рудаки является сыном таджикского народа — это по сути культурная провокация. Дело в том, что отделение таджикской литературы от персидской произошло лишь в XVI веке. Поэтому в научной среде употребляется выражение персидско-таджикская литература применительно к произведениям, созданным до XVI века.
Отметим, что долгое время между Ираном и Таджикистаном были конфликтные отношения. В Душанбе обвиняли Иран в поддержке «Партии исламского возрождения Таджикистана"** (террористическая организация, запрещена в РФ) и желании экспорта исламской революции. Были и разногласия экономического характера. Улучшение ирано-таджикских отношений произошло лишь в 2021—2022 гг. И вот теперь Азербайджан, судя по выступлению Алиеву, не прочь подкинуть в ирано-таджикскую общественно-культурную повестку спорную и довольно-таки конфликтную тематику.
Говорил Алиев и о военно-политическом аспекте отношений Баку и Душанбе:
«Также хотел бы отметить, что мы с удовлетворением отметили, что около 50 курсантов из Таджикистана сегодня обучаются в учебных заведениях министерства обороны и Государственной погранслужбы Азербайджана. И мы приняли решение способствовать увеличению числа таджикских студентов. Также, конечно, уверен, что азербайджанские студенты с большой радостью и желанием могут получать образование здесь, в Таджикистане».
Заметно, что Азербайджан решил заодно с Турцией заняться военно-политической переориентацией Таджикистана. Сначала Турция успешно распространяла своё влияние в Азербайджане, в частности посредством гуманитарной деятельности и распространения суннизма. Теперь же Азербайджан, переходящий на натовские стандарты, будет воздействовать на Таджикистан. Одновременно с этим Турция тоже будет обрабатывать таджикское общество идеями религиозного единства на базе суннизма. И это не говоря уже о военно-техническом сотрудничестве Турции с Таджикистаном.
Симптоматичным стало и упоминание Алиевым поэта Садриддина Айни, который считал пантюркизм угрозой для таджиков. При этом у Таджикистана до сих пор не урегулирован пограничный конфликт с Киргизией, входящей в Организацию тюркских государств. На словах турецко-азербайджанский тандем занимает нейтральную позицию в киргизско-таджикском конфликте. А на деле Турция давно продаёт оружие Киргизии, которое применяется против Таджикистана. Следовательно, официальный Баку, желая развивать экономические отношения с Душанбе и продвигая тюркский национализм, также хочет заручиться симпатией Таджикистана в период своей конфронтации с Ираном. Сможет ли Таджикистан развивать экономическое сотрудничество с Азербайджаном, не испортив отношения с братским для него Ираном, покажет будущее. Обширный политический опыт Эмомали Рахмона позволяет утверждать, что Душанбе будет держаться намеченного регионального курса без резких сдвигов в ту или иную сторону в условиях глобального геополитического шторма.
